Несомненно, у вас уже сложилось мнение по этому поводу. Важно отметить, что покойный просит о встрече 20-го числа. Мы имеем и ответ на это письмо; вот он:

«Дорогой Фил, ты можешь прийти 20-го в 9.30, если хочешь, но не надейся, что заставишь меня изменить мнение».

Подписана записка просто буквой «X». Тон ее очень холодный, чуть ли не враждебный. И все же встреча назначена поздняя, в 9.30.

— Теперь я уже ненадолго задержу ваше внимание, однако прошу, чтобы оно было особенно пристальным — хотя вы и так проявляли терпение и трудолюбие все это время, — ибо мы подходим наконец ко дню смерти.

Старый судья сложил кисти рук одну поверх другой на стопке с записями и чуть подался вперед. Он все держал в памяти, хотя три дня назад ему ничего не было известно об этом деле. Он не достиг того возраста, когда старик А впадают в детство, он все еще умел управлять реальностью, держа ее в своих морщинистых руках с серовато-бледными ногтями.

— Филипп Бойз и мистер Воэн вместе вернулись в город 19-го. Судя по всему, Бойз пребывал в самом добром здравии. Он провел ночь с мистером Воэном, а утром они вместе позавтракали яичницей с ветчиной, тостами, джемом и кофе. В 11 утра Бойз выпил ирландского портера, заметив, что, согласно рекламе, «он полезен». В час он съел обильный ленч в своем клубе, а днем сыграл несколько партий в теннис с мистером Воэном и другими своими друзьями. Во время игры кто-то из партнеров заметил, что Гарлех пошел Бойзу на пользу, и он ответил, что уже давно не чувствовал себя так хорошо.