Фредди подумал, что герцогиня ведет себя рассеяннее, чем обычно, а взгляд ее устремлен на сына с несвойственной ей тревогой.

— Хорошо бы старина Уимзи уже вернулся, — простодушно промолвил он. — Поразительно, какой у него нюх на эти дела. Не успевает закончить с одним, как тут же опять берет с места в карьер, как старая боевая лошадь, почуявшая запах тротила.

— Но это ведь одно из дел инспектора Паркера, а они такие большие друзья, прямо как Давид и Вирсавия, или это был Даниил?

В самый разгар их беседы к ним подошел Уимзи и, нежно коснувшись руки матери, проговорил:

— Страшно сожалею, что заставил тебя ждать, мама, но мне надо было сказать кое-что Бигги. Ему сейчас не сладко, а старый Джеффриз ведет дело так, словно обвинительный приговор у него уже в кармане. Нынче же сожгу все свои книги. Похоже, теперь опасно знать много о ядах, а? Будь ты чище снега и целомудреннее святого, тебе не удастся выскользнуть целым из лап лондонского уголовного суда.

— А подсудимая сейчас, должно быть, жалеет, что сэкономила на спичках, — заметил Фредди.

— Тебе надо быть присяжным, — с непривычной холодностью парировал Уимзи. — Не сомневаюсь, что все они думают точно так же. Уверен, что старшина присяжных трезвенник и болван, считающий пьяницей всякого, кто пьет виски. Я видел, как в комнату для заседаний несли имбирное пиво, так что единственная надежда на то, что оно взорвется и вышибет ему остатки мозгов.

— Хорошо-хорошо, — примирительно откликнулся мистер Арбатнот, — тебе просто необходимо выпить.

ГЛАВА 2

Суета в зале утихла, присяжные вернулись, обвиняемая возникла на скамье подсудимых как чертик из табакерки, судья снова занял свое место. С роз облетело несколько лепестков. И старческий голос возобновил свое повествование с того самого места, где оно было прервано.