Когда машина остановилась перед домом мистера Эркхарта. Бойз не вышел, и Берк открыл дверцу, чтобы посмотреть, в чем дело. Покойный лежал, скорчившись в углу сиденья, прижимая руку к животу. Его бледное лицо было покрыто потом. Берк спросил его, не болен ли он, и Бойз ответил: «Да, я чувствую себя ужасно». Берк помог ему выйти из машины и позвонил в звонок, поддерживая своего пассажира одной рукой. Дверь открыла Ханна Вестлок. Филипп Бойз едва мог передвигаться; он согнулся почти пополам, со стоном упал в кресло и попросил бренди. Мисс Вестлок принесла ему бренди с содовой из столовой, и, только выпив его, Бойз пришел в себя настолько, чтобы достать из кармана деньги и расплатиться за такси.

Поскольку он все еще выглядел очень плохо, Ханна Вестлок позвала мистера Эркхарта, который находился в библиотеке. Тот сказал Бойзу: «Эй, старина, в чем дело?», и Бойз ответил: «Черт его знает! Я чувствую себя хуже некуда. Неужели это цыпленок?» Мистер Эркхарт выразил надежду, что это не так, сказал, что, с его точки зрения, цыпленок был хорошим, и Бойз согласился, предположив, что это один из его обычных приступов, только очень сильный. Его уложили в постель и вызвали доктора Грейнджера, так как он жил ближе всех.

Еще до приезда врача у больного началась сильная рвота и продолжалась непрестанно. Доктор Грейнджер установил острый приступ гастрита. У больного повысилась температура, пульс стал учащенным, пальпация области живота была болезненной, однако врач не нашел никаких признаков аппендицита или перитонита. Поэтому он уехал, прописав успокоительное для ослабления рвоты — микстуру из бикарбоната калия, апельсиновой настойки и хлороформа.

На следующий день рвота продолжалась, и для консультации с доктором Грейнджером вызвали доктора Вира, хорошо знакомого с историей болезни пациента. Здесь судья умолк и взглянул на часы.

— Время идет, и перед тем как приступить к показаниям медиков, я прерываю заседание суда на ленч.