Это те сомнения, которые вы испытываете в каждодневной жизни относительно обычных дел. Однако перед нами дело об убийстве, и вы вполне естественно можете предположить, что в данном случае речь идет о чем-то большем. Но это не так. Это не означает, что вы Должны метаться в поисках фантастических решений относительно того, что представляется вам простым и понятным. Я не имею также в виду те кошмарные сомнения, которые мучают нас в четыре утра после бессонной ночи. Сомнения, о которых идет речь, предполагают, что доказательства обвинения должны обладать такой же убедительностью, как те, на которые вы полагаетесь, занимаясь торговлей, совершая покупки, и так далее — не более того. Конечно же, вы не должны заставлять себя склоняться в пользу обвиняемой, но и не должны без тщательного изучения принимать доказательства ее вины.

После этого краткого вступления, направленного на то, чтобы вы не чувствовали себя излишне обремененными тяжкой ответственностью, возложенной на вас вашим же долгом по отношению к государству, я начну с самого начала и постараюсь как можно яснее представить вам услышанную нами историю.

Обвинение состоит в том, что подсудимая Харриет Вейн убила Филиппа Бойза, отравив его мышьяком. Я не стану утомлять вас перечислением доказательств, представленных сэром Джеймсом Лаббоком и другими врачами, относительно причин смерти. Обвинение утверждает, что убитый скончался от отравления мышьяком, и защита не оспаривает этого. Таким образом, то, что смерть вызвана мышьяком, неоспоримо, и вы должны принять это как факт. По сути, вам остается ответить лишь на один вопрос, был ли мышьяк умышленно подсыпан обвиняемой с целью убийства.

Как вы уже слышали, покойный Филипп Бойз был писателем. Ему было тридцать шесть лет, и он опубликовал пять романов и целый ряд статей и эссе. Все его литературные труды характеризовались тем, что иногда называют «передовыми» взглядами. В них проповедовались идеи, которые кое-кому из нас могут показаться аморальными и тлетворными, такие как атеизм, анархия и то, что называется «свободной любовью». По-видимому, в частной жизни он руководствовался, по крайней мере какое-то время, этими же принципами.